Евразийский проект
Россия остается лидером военно-политической интеграции на постсоветском пространстве

Вся теория и практика современного российского государственного строительства сводится к мысли о том, что устойчивое развитие страны и противодействие различным вызовам и угрозам возможны только при условии сохранения за РФ статуса великой державы, каковой она являлась на протяжении столетий. Поэтому поиск путей восстановления Россией прежних ведущих позиций, утраченных в результате развала Советского Союза, имеет особую актуальность.

Владимир ЗАХАРОВ

Вместе с тем решение данной задачи осложняет глубокий мировой системный кризис, характеризуемый тектоническими процессами глобальной трансформации, длительной и болезненной турбулентностью. Причем существовавшие в полюсном мироустройстве центры влияния уже не способны поддерживать глобальную стабильность, а новые еще не готовы к этому. Как сказано в статье «Россия сосредотачивается – вызовы, на которые мы должны ответить», опубликованной Владимиром Путиным накануне президентских выборов, «в такой ситуации у Российской Федерации появляется исторический шанс сыграть достойную роль в мире, продиктованную ее цивилизационной моделью, великой историей, географией и культурным геномом». В военно-политическом плане речь фактически идет о создании в масштабе постсоветского пространства  зоны стабильности Евразии.

Одним из важных инструментов создания подобной зоны стабильности и укрепления позиций России на мировой арене является углубление военно-политической интеграции республик бывшего СССР. Это должно обеспечить противодействие современным вызовам и угрозам в сфере военной безопасности, которые в значительной мере носят трансграничный характер. Поэтому возможность противостоять им во многом зависит от консолидации усилий различных государств и их групп, всего международного сообщества. Такая консолидация обычно институализируется в системах коллективной безопасности, где наиболее значительную роль играют межгосударственные системы, объединяющие страны с совпадающими или сходными интересами в военной, военно-политической и военно-технической областях.

Военно-политическая интеграция предполагает делегирование полномочий по вопросам войны и мира на наднациональный уровень,  выработку общих принципов поведения на международной арене  в поисках союзников в оборонной сфере, четкие этапы военного строительства, ориентированные в конечном итоге на создание единого оборонного пространства в мировом или региональном масштабах.

Военное сотрудничество России и Беларуси – одно из основных направлений возрождения единого оборонного пространства ОДКБ.

Предполагалось, что система глобальной международной безопасности будет создана в рамках ООН – организации, объединенной внутренней жесткой, утвержденной в международно-правовом плане структурой, требующей исполнения и контролирующей выполнение любой своей резолюции (в том числе и с применением военных и прочих силовых санкций). Однако в практической деятельности международное право по вопросам безопасности стало применяться крайне избирательно, а механизм использования ООН в так называемых «гуманитарных интервенциях», превращающихся в полномасштабные  военные операции, все чаще задействуется против неугодных Западу  (в первую очередь Соединенным  Штатам) стран и правительств.

В этих условиях объективно возрастает роль региональных систем безопасности. Однако на пути их формирования существует ряд серьезных проблем, связанных с высоким динамизмом, противоречивостью и даже в  чем-то иррациональностью складывающегося мироустройства. В нем одновременно происходят процессы глобализации и нарастающего национально-государственного эгоизма, разъединяющего человечество по различным осям «социальных координат», связанных с исчерпанием сырьевых ресурсов, сужением благополучного экономического пространства, повышением демографической, этнополитической и межконфессиональной напряженности и другими факторами,  приводящими к столкновению интересов различных стран и народов, обострению геополитического соперничества.

В этой связи военно-политический прогноз, который мог бы лежать в основе создания международных систем безопасности, становится больше искусством, чем наукой, так как отсутствуют проверенные и научно обоснованные методы его оценки, и решающее значение приобретает человеческий фактор. Поэтому значительное внимание сейчас уделяется принципиально новой ситуации, в которой военно-политическое сотрудничество ориентируется на неопределенность (в современном политическом лексиконе неопределенность фактически является синонимом понятий «опасность» и «угроза»). Подобная ориентация стала чрезвычайно важным доктринальным новшеством, поскольку концепция «реагирования на неопределенность», в отличие от конкретно ориентированных концепций «баланса сил», «сдерживания» или «устрашения», не только значительно расширяет систему военных опасностей и угроз, но и не позволяет предопределять необходимую реакцию на них, что исключает системный характер военно-политической интеграции.

Военно-политические интеграционные процессы сегодня связываются  не столько с парированием плохо формулируемых вызовов и угроз, сколько с ценностной ориентацией. В этой ситуации Россия, претендуя на роль лидера на постсоветском пространстве, кроме демонстрации своих политических, экономических, военных и прочих возможностей, должна сформулировать для стран-партнеров систему общих ценностей.

В ходе президентской избирательной кампании 2012 г. в российском экспертном сообществе ярко проявились два конкурирующих ценностных подхода к ориентации государственного строительства, частью которого является создание оборонного пространства. Первый подход предполагает глубокую интеграцию постсоветских государств в Западное сообщество, в котором доминируют либеральные ценности англо-саксонской  западноевропейской цивилизации. Сторонники второго подхода (исходя из углубления глобального кризиса либерального проекта) призывают обратиться к российским цивилизационным истокам.

На прошедшей в апреле 2011 г. экспертной конференции в Объединенном штабе ОДКБ приверженцы первого подхода указывали на то, что происходящие на постсоветском пространстве процессы не вписываются в существующие на Западе взгляды на построение систем безопасности. Отмечалось технологическое отставание России от ведущих западных держав в вооружениях, которое многократно перекрывается еще и безнадежным отставанием на уровне военно-технических и информационных технологий. Поэтому, как утверждалось, для новых независимых государств Российская Федерация больше не является приоритетным стратегическим партнером, так как не обладает военной и экономической привлекательностью, а углубление отношений  ОДКБ с НАТО (вплоть до интеграции первой в Североатлантический союз) становится безальтернативным.

По мнению апологетов военно-политической интеграции России в западно-европейские системы безопасности, каждое из постсоветских государств ведет национальное военное строительство в целях обеспечения своей независимости (в том числе и от РФ). Косвенным подтверждением такого вывода они считают итоги московского саммита лидеров стран-членов ОДКБ (декабрь 2011 г.), где в очередной раз проявился дисбаланс между стоящими перед Организацией задачами и реально достигнутым уровнем сотрудничества и военно-политической интеграции.

В этих условиях заметно активизировался  поиск «окна возможностей» для кардинального расширения отношений по линии ОДКБ – НАТО (Институт современного развития предлагает себя в качестве головной организации по научному сопровождению такого поиска), что, как предполагается, позволит решить и проблему внутренней дисциплины  Организации Договора о коллективной безопасности.

Однако следует отметить, что на пространстве бывшего СССР  только ОДКБ представляет собой реально действующий интеграционный проект при лидирующей роли России, а США являются принципиальным противником такого процесса. Следовательно, кардинальное углубление российского сотрудничества с НАТО не только дезориентирует государства-члены Организации Договора о коллективной безопасности, но и ведет к разрушению интеграционных процессов на постсоветском пространстве.

Превращению ОДКБ в полноценный военно-политический союз препятствует и ряд других проблем. Главная из них – отсутствие единой мотивации формирования такого союза. Формулирование общих для стран, входящих в Организацию, внешних военных угроз – достаточно сложная задача (расширение НАТО на Восток не воспринимается большинством государств-членов  ОДКБ как угроза; проблема Афганистана актуальна в основном только для граничащих с ним стран Центральной Азии и т.д.). Не удалось в рамках единых подходов обеспечить региональную стабильность (не были предотвращены и разрешены конфликты в рамках СНГ). Отсутствует согласованная внешнеполитическая линия государств  ОДКБ на международной арене  (страны-члены не только не пришли на помощь России, втянутой  в грузино-осетинский конфликт, но и до сих пор не заняли четкой позиции по его итогам, что подтверждает зависший процесс признания независимости Абхазии и Южной Осетии).

Для большинства государств главным мотивом членства в ОДКБ пока остается возможность осуществления льготного военно-технического сотрудничества, позволяющего получать продукцию военного назначения по внутрироссийским ценам. Однако только этой мотивации недостаточно для создания на постсоветском пространстве полноценного военно-политического союза.

В этой связи актуальным становится вопрос о развитии  альтернативного подхода к военно-политической интеграции, ориентированного на общие цивилизационные истоки новых независимых  государств, в основе которых лежит объединяющая их тысячелетняя история России. Поэтому поиск постсоветскими  государствами своей идентичности в Западных или Восточных цивилизациях, а тем более попытки интегрироваться в них, не  только утопичны, но и противоречат их нравственно-духовным  корням. Настало время вернуться к изначальному национальному коду.

Хотя в научном сообществе продолжается философско-политологическая дискуссия об имеющихся у России необходимых и достаточных цивилизационных ресурсах для интегрирования постсоветского пространства, наличие в Евразии геополитического центра, опирающегося на страны бывшей Средней Азии, Казахстан, российские Юго-Западную Сибирь и Восточный Урал, уже стало аксиомой. Поэтому правомерно говорить не о поиске новых военно-политических партнеров, а о реализации Евразийского проекта безопасности, тем более что основа такого проекта уже заложена.

В июле 2006 г. на неформальном саммите президент Казахстана выдвинул идею «разноскоростной интеграции», в соответствии с которой в СНГ может быть выделено ядро государств, готовых перейти от переговоров об условиях объединения непосредственно к самому объединению. Он предложил план реформирования Содружества, включающий пять направлений: миграционная политика, транспорт, образовательная система, вопросы борьбы с вызовами сегодняшнего дня и гуманитарная проблема. Лидеры стран СНГ предложили расширить этот список, добавив в него вопрос о формировании единого подхода в международных вопросах и общего пространства в части оборонной политики. В феврале 2007 г. на совещании рабочей группы секретариатов Интеграционного комитета ОДКБ и Евразийского экономического сообщества (ЕврАзЭС) одобрен проект перечня основных направлений взаимодействия этих международных организаций, в том числе и в военной сфере. Заключено соглашение между Россией, Казахстаном и Белоруссией по Таможенному союзу, и с января 2012 г. функционирует единое экономическое пространство.

Сложившаяся в ОДКБ к концу 2010 г. стратегия «кризисного реагирования» предусматривает коллективные действия для защиты безопасности, стабильности, территориальной целостности и суверенитета государств-членов, а также совместные усилия по противодействию вызовам и угрозам и ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций. Реализовать эту стратегию призваны Коллективные силы оперативного реагирования (КСОР), решение о создании которых принято в феврале  2009 г. 

Процесс возрождения единого оборонного пространства ОДКБ при лидирующей роли России, как представляется, должен идти по трем направлениям: собственно военному, военно-политическому и военно-техническому. При этом необходимо учитывать, что основное преимущество РФ перед США и их союзниками в Евразии (значительную часть которой занимают страны СНГ) состоит в том, что только у России существует реальная возможность в сжатые сроки наращивать группировки войск (сил) в западном и южном регионах, а также в регионе Центральной Азии.

Военное направление возрождения единого оборонного пространства ОДКБ в силу объективных причин распадается на три относительно автономные региональные направления: восточноевропейское (Россия – Белоруссия), кавказское (Россия – Армения) и центральноазиатское (Россия – страны бывшей Средней Азии и Казахстан). При этом возрождение единого оборонного  пространства возможно в  несколько этапов.

В отличие от США и НАТО, Россия имеет возможность в сжатые сроки наращивать военную силу в Евразии.

На первом этапе целесообразно всемерно развивать нормативно-правовую базу военного, военно-политического и военно-технического сотрудничества, направленного на совершенствование инфраструктуры бывших советских республик путем сохранения и расширения российского военного присутствия во всех трех субрегионах ОДКБ. Такой подход позволяет одновременно решить две задачи: проецировать военную мощь России на постсоветском пространстве и  развивать военно-политические интеграционные процессы.

На втором этапе (в интересах отражения масштабной военной агрессии как одной из приоритетных задач ОДКБ) формируется нормативно-правовая база создания Оперативных объединений коалиционного состава (ООКС) в каждом из трех субрегионов ОДКБ, определяется их состав и структура, на постоянной основе формируются региональные командования и штабы ООКС. При этом в мирное время должны решаться две основные задачи: развертывание систем противовоздушной и противоракетной обороны, а также противотанковых систем; придание этим системам свойств, позволяющих переводить их в полную боевую готовность в  минимальные сроки. Обе задачи могут быть решены путем формирования на Европейском, Кавказском и Центральноазиатском направлениях развернутых по штатам военного времени тактических групп КСОР. Фактически речь идет о создании региональных военных баз Коллективных сил оперативного реагирования.

На третьем этапе образовываются региональные базы КСОР, где заблаговременно создается инфраструктура системы управления Коллективными силами, подготавливаются аэродромная сеть для приема  воинских формирований и казарменный фонд для размещения последних. На этих базах целесообразно складировать тяжелое вооружение и основную военную технику КСОР. Дислокация каждой такой военной базы определяется принимающей стороной. Однако их структура должна быть типовой, обеспечивающей быстрый прием и полномасштабное развертывание Коллективных сил.

Военно-политический вектор интеграции в рамках ОДКБ должен быть направлен на повышение авторитета Организации на международной арене путем расширения числа ее участников и подключения к обсуждению ключевых проблем глобальной безопасности всех стран-членов ОДКБ. В частности,  представляется целесообразным их подключение к обсуждению вопросов ограничения и сокращения ядерных вооружений.

Ведь, как известно, в решении вопроса о сокращении  американских ядерных вооружений в Европе участвуют не только представители «ядерного клуба», но все государства-члены НАТО. Причем возражения, например, прибалтийских стран против вывода американских ядерных арсеналов из Европы, являются достаточно весомыми.

Государства-члены ОДКБ (de facto) считают себя под  защитой российского «ядерного зонтика» и уже одно это дает им право участвовать в обсуждении проблем, затрагивающих состояние и перспективы этого «зонтика».

Конкретные шаги в военно-техническом направлении должны исходить из принятого в августе 2011 г. решения о срочном довооружении и доукомплектовании КСОР, что должно позволить решать задачи отражения крупномасштабной агрессии против одного их государств-членов ОДКБ и поддержания в государствах-членах организации внутриполитической стабильности.

При разработке вариантов комплектования региональных группировок КСОР вооружением и военной техникой учитывалось, что вооруженная борьба в настоящее время все более приобретает черты противоборства высокотехнологичных целостных боевых систем, создаваемых как на уровне отдельных вооружений (разведывательно-ударные комплексы), так и группировок войск (сил).

Современные концепции ведения боевых действий  предусматривают увеличение боевой мощи группировки объединенных сил за счет создания информационно-коммутационной сети, объединяющей источники информации (разведки), органы управления и средства поражения (подавления) и обеспечивающей доведение до участников операций достоверных и полных данных об обстановке практически в реальном масштабе времени.

Для создания подобных боевых систем требуется выполнение двух условий: наличия у государства такого экономического потенциала и уровня развития наиболее передовых технологий, которые позволяли бы самостоятельно производить всю номенклатуру основных вооружений и военной техники; наличия вооруженных сил, способных одновременно вести вооруженную борьбу во всех физических средах – наземной, морской, воздушной и космической.

Очевидно, что экономический и военный потенциал всех стран ОДКБ, за исключением России, не позволяет им самостоятельно создавать подобные боевые системы. Поэтому для стран-членов организации появляется возможность войти в группировки войск (сил), оснащенных современным вооружением, что может стать одной из основных мотиваций усиления  военно-политической интеграции при лидирующей роли России.

Таким образом, достижение лидирующей роли России  в военно-политических интеграционных процессах должно быть связано:

во-первых, с определением того, что для Российской Федерации является более приоритетным – дальнейшее сближение с Западом на базе ценностей западноевропейской  цивилизации или возрождение постсоветского пространства на основе общих цивилизационных истоков новых независимых  государств;

во-вторых, с привлечением государств-членов ОДКБ к обсуждению общемировых проблем;

в-третьих, с осуществлением национального военного строительства государств-членов ОДКБ в рамках общей концепции создания единого оборонного пространства.

Владимир Михайлович ЗАХАРОВ – ведущий научный сотрудник РИСИ, доктор военных наук, профессор, действительный член Академии военных наук


 

НОВОСТИ

Президент России Владимир Путин своим указом назначил Александра Фомина заместителем министра обороны.
Специалисты Главного автобронетанкового управления Министерства обороны России и представители промышленности начали проведение испытания новых и перспективных образцов вооружения, военной и специальной техники в условиях Арктики.
В ходе полевых занятий по огневой и тактической подготовке с подразделениями мотострелковой бригады Южного военного округа, в которых были задействованы около 300 военнослужащих, а также более 40 единиц боевой техники, включая танки Т-90А, БМП-3, САУ «Мста-С», в режиме реального времени применялся новейший комплекс разведки, управления и связи «Стрелец».
АО «ММП имени В.В. Чернышева» (входит в Объединенную двигателестроительную корпорацию) получило займ от Фонда развития промышленности (ФРП) на приобретение высокоточных станков в целях обеспечения требуемых стандартов качества и надежности нового турбовинтового двигателя ТВ7-117СТ.
Как сообщил командующий войсками Южного военного округа (ЮВО) генерал-полковник Александр Дворников, в Крыму сформирован и приступил к боевой подготовке 22-й армейский корпус Черноморского флота.
Доходы России от экспорта вооружений в 2016 г. составили около $15 млрд., заявил председатель правительства РФ Дмитрий Медведев на выездном заседании фракции «Единая Россия».
Штатный автомат для боевой экипировки «Ратник» будет выбран в конце 2017 г., заявил РИА «Новости» директор ЦНИИТОЧМАШ Дмитрий Семизоров.
В ходе внезапной проверки боевой готовности ВКС все из более чем 150 воздушных целей, которые имитировали полеты истребителей, БЛА и крылатых ракет условного противника в зоне ответственности система ПВО-ПРО Москвы и Центрального промышленного района, были своевременно перехвачены и условно уничтожены.
Боевой и численный состав Вооруженных Сил России и дислокация их межвидовых группировок определяются с учетом геополитической обстановки в мире и многообразия угроз для безопасности страны, заявил статс-секретарь – заместитель министра обороны России Николай Панков на специальном сборе начальников кадровых органов ВС РФ.
На Международной выставке вооружений и военной техники IDEX 2017 в Абу-Даби корпорация «УВЗ» впервые продемонстрировала полноразмерный макет 30-мм дистанционно управляемого боевого модуля для боевых бронированных машин, созданного Нижегородским центральным научно-исследовательским институтом «Буревестник».

 

 

 

 

 

 

Учредитель и издатель: ООО «ИД «Национальная оборона»

Свидетельство о регистрации: Эл № ФС 77-22322 от 17.11.2005

 

Дизайн и разработка сайта - Группа «Оборона.Ру»

Техническая поддержка - Группа Компаний КОНСТАНТА

Управление сайтом - Система управления контентом (CMS) InfoDesignerWeb

Rambler's Top100